В 2020-м году (как предчувствие бед?) я придумала «Рейтинг чудес» года, и даже создала мини-марафон «Дни Чудес», именно годы молчания пандемии учили нас замечать маленькие радости жизни: смех близких, радугу и одуряющий аромат сирени под окном, солнечные тропинки в парке, прикосновение к шершавой странице забытой книги, звёзды и закаты над озером…
Спустя два года писать о радости жизни вообще стало неэтично. Но моя рассылка продолжала выходить в формате «актуальных» для творческой среды новостей.
2026-й начался для нас уже с привычных запретов (какие книги и фильмы мы не увидим, о каких людях не посмеем заговорить вслух, что в конце концов убьёт наш творческий труд). Новости, актуальные времени, честные, искренние… собирать в наше время уже попросту опасно. Пятничный список стирания из пространства смыслов инакомыслящих пополняется уже не известными, а близко знакомыми именами, не знаешь, на кого ссылаться…
А поскольку зажигала Маяк, чтобы обещать вам Свет, а не тьму, то вот прекрасная комбинация на будущее.
Знаете, что на самом деле, по-настоящему вдохновляет?
Да, то самое будущее. Планы на него. Сесть с разноцветными фломастерами на солнечной скамейке в парке или у барной стойки на кухне с видом на зелёное шелестящее море за окнами – и написать план на год вперёд. А вдруг сбудется? И не важно, что мой шалаш – лишь иллюзия спасения. Важно, что «надежда – это сильнейшее основание для жизни»[1].
Или проще: «идите нафиг, у меня есть график» (не помню, чья это песенка развесёлая звучала в десятых на «Нашем радио»).
График рассылок будет таким:
- Зима (декабрь, либо январь): Ежегодный книжный обзор (мой книжный ТОП)
- Весна (март-апрель): Самый большой выпуск Гостиной на Маяке (проза, поэзия), возможно, придумаем вместе новые книжные, либо интерактивные проекты.
- Лето (июнь-июль): Мое время на берегу молчания и новые статьи-эссе, размышления.
- Осень (сентябрь-октябрь): Вот здесь подведем творческие итоги года, сентябрьские премьеры выставок, театров, новых литгостиных, курсов писательского мастерства и творческих советов-рекомендаций года.
… и что-то важное между. Будут и личные письма.
Так что в этом году я – в графике)))
Итак, МОИ новости осени и итоги лета:
4 книги о судьбе литературы и жизни писателей:
Книги о библиотекарях, спасающих книги от костров в осажденном франкистами Мадриде, Цензоре-писателе и борьбе с печатным словом («ловце слов») в Кувейте – как зеркале нашей реальности, о зависти и страданиях великих писателей и историях, из которых мы состоим.
Невидимая библиотека. Мария Сарагоса
Невидимая библиотека – тайное общество, когда-то спасавшее книги, которым угрожала цензура. Работая библиотекарем в осажденном франкистами Мадриде, Тина понимает, что в спасении нуждаются не только запрещенные, но и все книги, ведь война ведется и на книжном фронте – переписывается история, факты подменяются выдумками, а идеология вытесняет человечность.
Цитаты:
«Человек, сжигающий любимые книги, не остановится и перед сожжением любимых людей.
Тот костер навсегда изменил мою жизнь, и девушка, наивно защищавшая право людей на трусость, погибла вместе со страницами, обратившимися в пепел. Я приняла решение и потому пишу сейчас эти строки: иногда маленькие люди вершат великие дела, о которых потом молчат».
«Фалангисты обожали разбивать людские надежды, а разве культура и искусство не величайшие источники надежды?
…искусство и культура дарят надежду, затем, что знание и понимание – лучшее средство от фашизма, затем, что нас объявили врагами, затем, что бессловесными овцами проще управлять… Затем, что, возможно, они захотят уничтожить то, что им неподвластно… Победители получат право рассказывать историю на свой лад, как им вздумается. К этому все и сводилось – к битве за право рассказывать историю».
«Сохраняя культуру, люди не только сберегают прошлое, но и спасают будущее. Спасибо всем тем, кто когда-либо посвящал этому свои силы».
Белая линия ночи. Халид Аль Насрулла
Одержимый чтением с самого детства, герой устраивается на работу в Управление по делам печати. Теперь он Цензор, и его задача – решать, какие книги достойны издания. Но вскоре Цензор понимает, что не может отказываться от понравившихся ему книг, и нарушает правила…
Цитаты:
«Он хорошо понимал: сейчас прекрасное время, чтобы писать, но совершенно не подходящее для того, чтобы публиковаться… Интересно, писатели до сих пор пишут книги? – еле слышно бормотал Цензор. – Бедняги. На их месте я бы уже давно потерял смелость думать и творить».
«Творец не может жить в оковах. Творение, подогнанное под стандарты и соответствующее установленным кем-то нормам, лишается самой своей сути. Свобода – вот что делает нас живыми».
Невидимые чернила: зависть, ревность и муки творчества великих писателей. Хавьер Ф. Пенья
Тайная жизнь великих писателей и писательниц: Лев Толстой и Владимир Набоков, Франц Кафка и Айзек Азимов, Маргарет Этвуд и Жозе Сарамаго, Сьюзан Зонтаг и Чарльз Диккенс – и многие другие. Эта книга – самый амбициозный и личный проект Хавьера Пеньи, нечто среднее между литературным эссе и мемуарами. Поразительная и прекрасная дань уважения историям, из которых мы состоим, и тем, кто их написал. А также честное и душераздирающее, полное любви письмо отцу.
Цитаты:
«В юности я думал, что истории – это просто развлечение, второстепенная деталь. Позже, когда я стал писателем, истории превратились в мой образ жизни, стали полезны и необходимы. Только после смерти отца я понял, что они значат гораздо больше. Они – поток, формирующий мои идеи, суть того, кто я есть. Дело не в том, что мы с отцом общались посредством историй; истории и были нашим общением. Они были всем, были центром, а мы с ним – лишь периферией».
«Писать – значит посвятить свою жизнь созданию произведений, но при этом не знать, достаточно ли они хороши; с головой уйти в то, что невозможно измерить объективно. Многие из самых почитаемых творений своего времени канули в Лету; те же, на которые когда-то не обращали внимания, сегодня считаются шедеврами. Через три месяца после смерти в нищете и страданиях вы можете стать легендой. Сьюзен Сонтаг называла это агонией писателя. Как узнать, действительно ли то, что вы пишете, по-настоящему хорошо? Ответ: никак».
«Литература говорит о том, о чем нельзя говорить. Истории опережают общество».
Кто реальнее Дон Кихот или Сервантес?
Мигель де Унамуно играет не только со своим персонажем, но и с читателями. Он заставляет усомниться нас в своем существовании, намекая, что окружающий мир и все, что в нем происходит, – это тоже чей-то вымысел.
Цитаты:
«Делать… делать… делать!.. Ты вообразил себя героем пьесы или романа. Давай довольствоваться тем, что мы герои… рамана. Делать, делать, делать! Разговоры кажутся тебе бездеятельностью? У тебя мания действия, мания пантомимы. Считается, что в пьесе много действий, когда актеры скачут по сцене, машут руками, устраивают поединки и так далее. Пантомима! Пантомима! В противном случае сразу замечание: «Слишком много разговоров!» Как будто говорить не равно действовать. Вначале было Слово, из Слова возникло все. Если бы сейчас какой-нибудь… раманист спрятался за шкафом, записал наши речи, а потом издал подслушанное, читатели, скорее всего, сказали бы: «Там ничего не происходит».
Они бы так не сказали, если бы видели, что творится у меня в душе!
– В душе? Твоей, моей? У нас души нет. Они скажут так, только если заглянут в собственную читательскую душу. Душа персонажа пьесы, романа или рамана содержит лишь то, что в нее вложил…
– Автор.
– Нет, читатель!»
Больше книг и цитат в моей Копилке книг об искусстве, литературе и творчестве>>>
Почему-то задумалась, что и сама занимаюсь тем же самым: пытаюсь проникнуть и оставить в библиотеках как можно больше своих и чужих хороших книг. Рано или поздно о нас вспомнят, хочется верить, что историю будут рассказывать люди, не утратившие сочувствие, веру в гуманизм и человечность…
Моя книга года «Дни подснежника» пока не поступила в библиотеки (жду и надеюсь), зато продается на ОЗОН в твёрдой обложке всего по 470 рублей (беспрецедентная цена для сегодняшнего дня, когда книга в среднем стоит тысячу-полторы!)
И еще за лето мы выпустили прекрасную книгу Елены Янге «Старые зеркала»(и скоро будут другие!)
Сняла свой первый кинофильм. Да, это ИИ…
… От замысла до постпродакшн моего первого короткометражного фильма (почти 6 минут) у меня ушло три месяца и треть месячного заработка. Небыстро, но и недорого, а главное – всё, что вы видите, это «я сама» (даже фото героев сделаны из моих собственных фотографий) и «моё» (мысли, чувства, прошлое), без чужих людей и их «утверждений-трений-мнений-суждений». Я будто научилась летать.
Говорят, первые работы художника – это его боль.
Нет, не только. Это еще и его мечты: сбывшиеся и несбывшиеся. О самом главном.
Фильм «Прощай, Клара»
(антивоенная мелодрама, альтернативная история,
от лица моего писательского столика)
Подробнее об истории создания: ИИ-Кино, или петля моего времени
Несколько статей о смысле жизни и революции, которую совершил в нашем сознании ИИ
Марчел Паскаль: о смысле жизни
«Смысл жизни не создаётся человеком и не изобретается им, а предшествует ему и ждёт его. Он присутствует в самой ткани бытия подобно свету, который существовал задолго до того, как глаза научились его видеть, и вся человеческая жизнь оказывается не столько поиском смысла, сколько медленным взрослением взгляда, способного однажды узнать его среди множества вещей, которые лишь обещали быть им».
Конец книг: что будет с чтением в постграмотную эпоху
Издатель литературного журнала «Рембодлер» Дмитрий Горшенин собрал в одном эссе многие значимые высказывания последних лет.
О некоторых я уже писала в Творческих новостях: выпуск 33, выпуск 32
«Катастрофическая статистика еще не означает, что чтение исчезнет, точно так же как появление новой технологии не обязывает ею пользоваться. История всегда была результатом множественного выбора. Сегодня культура чтения зависит от тихого упорства множества людей, которые готовы читать, писать, издавать книги и говорить о них. Если вы читаете, то вы и есть сопротивление».
«У письма есть одно свойство, которое я хочу подчеркнуть, потому что на его фоне большие языковые модели выглядят совершенно иначе. Письмо помогает думать — это безусловно так; именно поэтому нас учат писать. Но письмо не отвечает. Оно сохраняет, оно организует, оно замедляет мысль ровно настолько, чтобы она стала видимой, — но оно не возражает, не переспрашивает, не предлагает повернуть иначе. В платоновских терминах — это гипомнезис: внешняя подпорка памяти. Платон желал анамнезиса — живого припоминания, которое возвращает истину в момент речи. Письмо до этого не дотягивает — не потому, что оно бесполезно для мышления, а потому, что оно не разговаривает.
Большие языковые модели устроены иначе. Они отвечают в реальном времени, удерживают контекст разговора, меняют ответ вслед за вопросом. У них есть свойства, которые Платон приписывал живому логосу: адаптивность, отзывчивость, способность менять ход, отвечать на уточнение. Но за этой речью нет знающего ума. Нет души, нет истины, к которой можно подобраться через вопросы. Нет агентности и интенциональности. Большая языковая модель ничего не хочет нам сказать. Она ничего не имеет в виду. Текст-сирота — но такой, который разговаривает. Говорящий.
Это четвёртая категория, отсутствующая у Платона. Не мёртвая речь (это письмо), не живая речь (это логос), не обманная речь (это софистика — у софиста есть намерение обмануть; у модели никакого намерения нет вовсе). Текст-сирота, который отвечает на вопросы. Этого Платон вообразить не мог. Этого никто не мог вообразить — до ноября 2022 года.
Дело в том — и вот главная мысль этой части — что способность, которая в случае языковых моделей вынесена наружу, есть именно та способность, которая со времён Аристотеля считалась определяющей для человека, а в Новое время стала ещё и формой, в которой субъект переживает собственную автономию, удостоверяет самого себя».
+ MAGNIFICA HUMANITAS: Папа Римский Лео XIV о защите человеческой личности в период искусственного интеллекта
+ текст на русском, просто и без теологии.
По поводу ИИ у меня всё, больше не хочется дискуссий.
О нём самом писать не буду.
Свои тексты писала и буду писать сама, в муках творчества – и лучше вообще от руки.
А вот музыку и фильмы теперь тоже буду создавать сама, ибо ИИ-инструменты дали – посмотрим, у кого лучше получится)))
На нашем «последнем берегу» смотрела на звёзды под моё сине-зелёное лето в плеере и задумалась: не звоночек ли это? Книги, картины, кино – это язык смыслов и образов.
А музыка? Только эмоции. Зачем мне чужие эмоции, если Suno за 5 минут воплотит мне мои собственные? Что, если теперь каждый будет свои эмоции переводить в «индивидуальный плейлист» – и никого другого слушать не будет вообще?
Ну, ладно, есть еще олдскульный рок, его никто пересоздать не сможет, ушла эпоха ветров перемен…
P.S.
В «Новой литературе» вышло моё эссе «Северное лето», и лето у нас на севере исполнилось по-настоящему: ледяные ветра, шторма, северные сияния и невероятной красоты закаты.
Загляните в мою копилку фотографий «Ловца облаков»: там, как и в жизни, – между Адом и Раем.
Желаю всем близким по духу надышаться моей красотою – и попутных ветров в творчестве!
[1] Виктор Франкл
К ДРУГИМ НОВОСТЯМ
Ответить в письме | Написать в Телеграм | Подписаться на новости | Архив писем | Поблагодарить | Мои книги
