свобода

«Титаник» — наша Земля, летящая в безднах Космоса и не знающая, что она обречена. «Титаник» — наша краснофлажная страна, ушедшая под воду времени. «Титаник» — любовь, она подхватывает нас на свой стремительный корабль… «Титаник» — детство, что кануло во тьму. «Титаник» — каждая человеческая жизнь. «Титаник» — Кувуклия в храме Гроба Господня, Благодатный Огонь еще спасает нас. «Титаник» — тонущая Русь. «Титаник» — праздник, люди танцуют на его палубах. «Титаник» — музыка, еще звучащая в ночи…
… и самый неразгаданный роман в стихах Елены Крюковой — живописное полотно из фресок – судеб и душ людей, столкновений времен, переплетения исторических событий и мифов, любви и печали по ушедшим…

Титаник

Я спрашивал себя много раз:
есть ли в мире такое отчаяние,
чтобы победило во мне эту исступленную
и неприличную, может быть, жажду жизни,
и решил, что, кажется, нет такого.

Федор Михайлович Достоевский, «Братья Карамазовы»

фреска первая

ЭРЕБ

«я не верю в то что нас будут клеймить невидимыми клеймами следить за нами неслышно приказывать нам чтобы мы делали это и то нет мы не поддадимся внушению мы не будем выполнять приказы хотя вот в армии приказы выполняют солдаты а мы кто разве мы солдаты а может быть и солдаты просто мы не знаем что мы солдаты я не хочу быть солдатом но мне приказывают иди вперед и я иду вперед так надо мы все всю жизнь делаем что надо а не что хотим»
ИРА

***

Ночь. Холод. Пыль миров. Молюсь на красоту
Звенящих стрел… седых полночных зарев…
Земля еще плывет. И на ее борту
Слепящей позолотой: МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС.

Так больно мне. Мой дом! О, где там Валтасар…
Завален мясом стол, залит вином… не вижу…
Лишь вижу на полмира – надо лбом –
небесный тот пожар,
Горячая звезда все ближе, ближе, ближе.

Ко рту он поднялся, индиговый туман.
Волны топор летит. И берега кренятся.
Титаник мой вопит. Молчит мой океан.
И не помянут нас. И не запишут в святцы.

Ни Библия-Коран… ни Шива, пляской пьян…
Ни свечкою – гадалка над картежной пастью…
Я вижу эту ночь. Хрипит мой океан.
Земля еще плывет. Обманываясь: в счастье.

Продолжить →

Сумерки

город, который кругл, как цирк,
в глаза впивается осьминогом.
он монотонен, как мотоцикл,
людей рассасывает, как леденцы,
у каждого странника эпицикл
с центром в ковре «вытирайте ноги».

а серый туман заползает за
шиворот блёклым бомжам, и им же
он выковыривает голоса,
чтоб не могли они рассказать
водостокам, дорогам, промозглым псам
о старого города новом имидже.

и клоуны выбрасываются, и шуты
из окон жёлтых, карминных, белых,
и падают в ямы, в асфальт, в кусты…
вот мимо окон проходишь ты…
и я вываливаюсь из пустоты
в центр мишени «чужое тело».

Продолжить →