Аникин Дмитрий Владимирович.
Поэт, публицист, прозаик.
Родился в 1972 году в Москве. Живу в Москве.
По образованию — математик.
Предприниматель.
Публикации в печатных изданиях на настоящий момент времени:
циклы стихов и статьи в журналах и альманахах «Новый мир», «Звезда», «Нева», «Москва», «Наш Современник», «Prosodia», «Слово/Word», «Плавучий мост», «Перископ-Волга», «Кольцо-А», «Дегуста», «Север», «Дальний восток», «Нижний Новгород», «7 искусств», «Сетевая словесность», «Изящная словесность», «Клаузура», «Русский колокол», «Точка зрения», «9 муз» и др.
Лауреат конкурсов «Золотое перо Руси-2024», «Русский Гофман-2025» «Серебряный голубь России-2025».
Лауреат конкурса журнала «Отчий край».
Шорт-лист конкурсов «MyPrize 2024», «Мыслящий тростник-2024»
Автор книг «Повести в стихах», «Сказки с другой стороны», «Нечетные сказки», «Новый курс русской истории».
Летучий корабль
1
Три сына. Двое умные, а третий…
ну как, чтоб не обидеть? А как хочешь! –
Насупится на точное словцо,
а вежливое так перетолкует,
что всё равно обидится.
Дурак!
2
Отец и мать (вместе)
Двум, кто умные, – сапожки,
ал сафьян по мерке, ножке,
не жалеем ничего,
обделяем одного,
потому что простофиле
всё равно, что износили
лапотки: куда ходить?
Ношеные где худить?
***
Двум – чтоб дорого-богато:
пряжки из отцова злата,
материнского труда
шить две пары – ночь-страда,
потому что сам сумеет
дуралей, не окривеет
тыкать острою иглой,
штопая кафтанец свой.
***
День и ночь в печи пекутся
пироги, и каждый – с блюдце,
чтоб достаться удалым
едокам сполна двоим,
потому что щи пустые
напитали пол-России –
напитают дурака,
что ему растить бока?
***
Споро, крепко ставим срубы,
две избы – до неба трубы,
в каждой горнице окно
света белого полно,
потому что дурачине
сладко спать не на перине,
а под небом и тепло
там, где снегу намело.
***
Только на двоих надежда,
чтоб зажить не так, как прежде;
будет им одна статья:
выйдут в царские зятья,
потому как полудурка
приберёт такая шкурка,
кто остаток наших лет
пожилых сведёт на нет.
3
По царству, по государству идёт молва:
мол, царь и на дали воздушные имеет свои права,
хочет, сбивая звёздочки, Млечным путём скользить,
должен царь тяготение всё, что есть, отменить!
Как он извёлся, батюшка, по грешной ступать земле,
тесно ему, теснёхонько коснеть во привычном зле,
надобно ему к ангелам свободный направить лёт,
туда, где ясное солнышко гостей себе вровень ждёт!
Царь обещает дочку и полцарства отдать тому,
кто построит кораблик, кто воздух сгустит во тьму,
чтоб по нему движение – плавное. Путь компа́с
нам указует кверху! Кто б тех, кто внизу, упас!
Царь накупает пороху, пушки большие льёт,
царь готовит победный, грозный воздушный флот;
чтоб врагам не укрыться в дальних концах земли,
царь разошлёт огромные летучие корабли.
4
А мы видали корабли
в покое на мели,
видали и в большом огне,
на мировой войне!
По трём стихиям шёл моряк,
единой господин!
В четвёртой – непременно бряк,
споткнётся, сукин сын!
5
И соблазнились братья, и пошли
работать. Как на верфи топорами
орудовали, так и здесь давай
махать, потеть. Полезный опыт им
способствует. Ну почему не справить
летучую махину?
6
Первый брат
Пошли, брательник, знаю лес –
высокие стволы
скребут пологий свод небес,
исполнены смолы.
Второй брат
Пошли, товарищ, знаю льна
широкие поля
и те, где высока, вольна
гуляет конопля.
Два брата (вместе)
На корпус и на паруса,
на всякий такелаж
есть матерьялы, их веса
скрепят корабль наш!
7
А как делить то, что невозможно делить?
Полцарства на две четвертинки – это ещё туда-сюда,
можно, а как царевну? И каждый готов убить,
а скинуть с полёта труп, так и не найдут никогда!
Но пока нельзя: одному ни в жизнь не осилить труд,
вот и берегут топоры, стараются только злей
по древесине податливой. И нарастающий зуд
ненависти остаётся в воздвигающемся, высящемся корабле!
8
Построили махину. И согнули
десяток сосен, чтобы, распрямившись,
подкинули корабль, а там уж как-то
сумеют парусами уловить
летучий ветер…
***
Перерубили толстые канаты
и вознеслись. Так вот какая птичья
свобода! Дух захватывает! Но
ненадолго!
***
И мокренько осталось. Не пришлось,
чтоб брат на брата. Наши Ромул, Рем
уравнены в истории. Наш Бог
не различает, Каин или Авель,
но все годятся в жертву.
Нет, один
как будто негодящий…
9
Воздухи исследует пустодум, вертопрах,
книги читает, в которых тоска и страх
слов отречённых и такова цифирь,
что можно размеры воздуха постичь – высоту и ширь…
Нет ничего легче мысли, и, значит, она пойдёт
на материал корабля, построенный поплывёт
со скоростью невозможной. Задерут смотреть
головы, как по ветру – сама невесома смерть!
***
Быстро как сказка сказывается, а дело ещё
быстрее. Корабль созидается прочно и хорошо,
не будет ему износа, он будет тогда летать,
когда строителя чудного забудут, как видеть, звать!
Скоро – земля рассохнется и прогорит дотла,
звёзды смесятся бывшие, раскалённые добела,
но без урона, крена будет корабль лететь
сквозь пустоту пространства по смерти, и сам же смерть.
10
Взглянул он на корабль: «Ух, каково
чудовище, Левиафан воздушный!
Понравится царю!» Ну, полетели,
сбивая птиц небесных…
По пути
людей встречает, все они с изъяном,
как бы не люди вовсе…
А чего
попутчиков не взять в недобрый час?
***
Корабль дураков не дураков,
а всякой праздной сволочи набито
тьма в тёмный трюм. Подвижная тюрьма
воздухоплавает, не признавая
себе границ…
11
Сколько сволочи на свете
ходит, Богу не в ответе,
топчут праздно по земле,
а в добре или во зле
сила их? Но все готовы
притяжения оковы
скинуть, вышним чтоб путём
двинуться за окоём.
***
Приложил больное ухо,
слышит – в мире заваруха,
а уж по небу такой
гул идёт, что боже мой.
Стрельнет в мёртвого, в живого,
пуле всё равно, какого
бить. А с Божьей с вышины
цели дальние видны.
Крепко держат руки, ноги,
не хватает путь-дороги
для разбегу. Есть простор
там, где небо Бог простёр.
Веет холодом дыханье,
прекратилось трепыханье
на земле. Есть в небе пыл –
кто бы Солнце остудил?!
Вынет из сумы дырявой
зёрна – сеять влево, вправо,
встанет в чистом поле рать,
с ней хоть звёзды воевать.
Пьёт, бедняга, не напьётся
ливни, реки и колодцы;
хочет самый Млечный путь
разом насухо схлебнуть.
Съел за время долгих странствий
даже время и пространство!
Космос манит едока,
чтоб ни крошки, ни куска!
***
Все готовы для Ивана
расшибиться! Утром рано
отправляется в поход
разномастный дикий сброд.
12
А когда ты уже построил летучий корабль,
некую махину, движущуюся по сгустевшему воздуху,
когда отменил напрочь все законы
и тяжолое плывет по лёгкому,
то чего уже удивляться прочему,
то уже удивляться нечему –
невозможным людям, встречающимся на каждом твоём шагу.
Мир, давший даже небольшую трещину,
выпускает наружу
то, что таил на чёрный день, –
и вот он настал!
13
Приплыли к месту.
***
Иван-дурак
Принимай работу
и отдавай, царь, дочь!
Царь
Я не пойму
механику. Какие силы движут?
***
А сам в уме считает варианты,
как отказать. Как отобрать корабль
и дурака отправить восвояси.
Политика – она наполовину
обман. И на другую половину.
14
Понятные царские мысли:
не затем нужны
летучие корабли,
чтоб раздавать по полцарству,
а чтобы нынешнего
целого
границы
широко
раздвинуть!
15
А просто так нас погубить
немудрено – ты вот
придумай смысла подпустить,
возьми нас в оборот,
чтоб смерть доходная была;
какой нельзя с живых,
она бы пользы принесла
для палачей своих!
16
Мудрость, государственная мудрость,
не для того тебя, мудрость, вырабатывали поколения,
не для того тебе, мудрость, душою жертвовали,
не для того ты, мудрость, пожрёшь нас, своих приспешников, –
чтобы в нужный час отреклись от тебя, тебя оставили!
17
Есть для летучих кораблей
груз – мёртвая вода,
такою с высоты полей –
и кончится тогда
война. И будет мир земле,
избавленной от зла!
Все те, кто жил в привычном зле,
очистятся дотла!
***
Чего царь хочет? Чтоб ему
водицы принесли?
Наверно хочет! Одному
чтоб стать царём земли!
И неудачи нашей ждёт,
чтоб царство не делить,
чтобы корабль с его высот
задаром получить.
***
Противоречья не беда
для власти, только злей
с нас требует кровей, труда –
три шкуры надо ей.
18
И бегуну, и слухачу, и стрелку
дело находится:
услышать, где стынет мёртвая вода,
прострелить её семь ёмкостей,
семь плотин, чтобы хлынула,
догнать бурлящий, пенящийся поток,
зачерпнуть из него.
19
Принесли царю водицы –
вот бы старому умыться,
ухнуть, рухнуть, умереть,
в один миг навек истлеть!
Нет, он склянку убирает,
назначенье её знает:
эта часть пойдёт врагам,
а другая будет нам,
подданным его мятежным,
воздаяньем неизбежным
за терпение и труд!
Ляжет царство – трупом труп!
Ляжет царство на полсвета,
мёртвое – нетленно! Это
хуже, чем насквозь прогнить,
рухнуть, жизни уступить.
20
Трое уже послужили, ещё троим предстоят службы!
Последний…
О, если б так можно,
чтоб мы без его искусства
обошлись как-нибудь.
Думаю – не обойдёмся.
21
Готовят знатный ужин, пир горой!
Тут повара особые колдуют,
со слободы аптекарской ребятки,
умельцы разных всяких там приправ,
присыпок…
Хлеб и вино готовы. Налегаем.
И всё нам на здоровье: сулема,
мышьяк… Тащи добавки! Мы снедаем
и смерть саму, и скатерть со стола,
и самый стол, до досточки его…
Мы выпиваем всё, что было тут
горючего, текучего, как будто
вир вечный – в тьму, в утробу.
22
Народ
Семь тучных коров им на стол пошли,
семь щедрых земных даров –
их съели, дочиста всё смели,
нет даже копыт, рогов!
Семь тощих коров – их чего щадить,
последний запас страны?
Земля устала для нас родить,
ей жители не нужны!
***
Семь бочек внесли зелена вина –
от веса трещат бока! –
чтоб залпом их жажда. Что глубина,
раз прорва так широка!
Семь бочек простой ключевой воды,
чистой, как Божий дар, –
им это надо залить труды,
обжорный, похмельный жар!
***
А мы остались, страна, народ,
где голод и жажда нас
огложут дочиста в долгий год,
высушат – и вот он, час!
23
Иван-дурак
Съел едок, питух схлебнул,
царь прислужникам мигнул:
надо баню приготовить!
Те не смеют прекословить,
хоть уже в своём уме
так прикинули, что мне
по плечу с царём тягаться,
то есть можно не стараться,
посмотреть: а чья возьмёт?
Может, задом наперёд
перекинется кривая:
власть, законами играя,
нижних выплюнет наверх;
в глубину утянет грех
тех, чьё над страною право
и непрочно, и лукаво!
24
И даже непонятно: холодрыга,
подкинул снегу, успокоил топку,
а может быть, топили так, едва чтоб
тепло. Но мы помылись перед делом!
Царь строит войско. Ну, ещё одно,
последнее усилье – и страна,
как зрелый плод, нам в руки!
Бог бы с нею!
25
Всё, что было в стране, мы исходили,
слухом выслушали, в своём прицеле
увидали, всё съели, всё допили,
заморозили…
И не захотели!
Что тут делать? Далось нам всё? полцарства?
Впереди нам свобода, ждёт пространство –
улетаем? Конечно, улетаем,
паруса вдоль по ветру расправляем!
Наш прекрасен корабль, как лебедь белый,
он летит, он несётся, он мир целый
облетает, он все края и страны
посещает, мятежный и незваный!
Он куда прилетит, там всюду эти
испытанья, там мы одни на свете,
кто всё выдержит. А войной друг друга –
так вы сами со злобы, от испуга!
26
Прилетай, кораблик вещий,
ради Бога, поспешай,
встань на небе, знак зловещий,
наши судьбы завершай!
Улетишь – мы сами встанем
друг на друга в смертный строй!
Ими правит царь и нами,
пьяный мёртвою водой!
