Места вдохновения

У любого творческого человека есть места вдохновения, где были созданы те или иные произведения, или место послужило толчком к их созданию, подарило свой образ, наделило силой…
Не знаю, стоит ли туда возвращаться, но точно захочется сохранить в копилке воспоминаний.
Для меня всё началось с Белого города. Он пришел во снах и не покидал, пока мы не отправились в Белый город наяву.

Сначала на остров Санторини (Белый город Οία на скале над морем) в Греции, а потом позже я побывала в Белом городе Туниса Сиди-Бу-Саид.

«Белый город – легенда, собирательный образ мира, сотканный нашей мечтой, места, где мы можем просто быть собой и любить себя и всех вокруг именно за право не лгать, не притворяться кем-то другим и не прикладывать усилия, чтобы казаться лучше. Белый город – это свобода, счастье жить без сожалений».

Геоточки:
Оя:
https://goo.gl/maps/LzvG1TCWe4uUKd4Q7
Сиди-Бу-Саид: https://goo.gl/maps/YGgpe3kbA6PmuSQFA
Заказать роман на ЛитРес, читать на Проза.ру

 


 Роман-одиссею «Проникновение» писала в пути: Тунис – Прага – Сочи – Венеция – Сицилия – Москва…

«Капли на лобовом стекле почему-то всегда напоминают слёзы. Размытые огни вдоль дороги – маяки дней, обречённых раствориться под колёсами. Мы стираем друг друга в sms-ках, электронных письмах, вырываем страницы из записных книжек, сжигаем распечатки интернет-новостей и газеты. Выдавить память по капле из сердца. Никогда не узнать друг друга в толпе, не сдать ненароком – мы же в бегах от самих себя. Очищаем сны, чтоб увидеть того, кем был когда-то давно. Подтащить двойника к зеркалу. Рассмотреть, изменился ли за эти годы, за эти жизни. Но нет, зеркала не отражают иллюзий. Нас не существует нигде: у нас нет документов, нет дома, нет жизни. Никто не отыщет нас на прямой времени. У нас нет прямой, есть кривые, спирали, круги. Осколки мозаики. Кто сможет её собрать?…»

Заказать >>>

 


Роман «Фигуры памяти» о споре двух столиц черпал вдохновение и из моей родной Карелии, в частности материалы для исторической части я искала в музеях Заонежья и острова Кижи.

Кижи – геоточка: https://goo.gl/maps/KDWokMVNVAR4tnCk9

В основу повести «Белый крик, красная песня» легла история моей прабабушки:
«Помещичья дочка, русская аристократка, юная, незапятнанная, открытая высокому уходит из дома вслед за бродячим артистом, шутом, сама на сцену. Скитания, триумфы и провалы, арест любимого и пропасть. Возвращение домой и тягучая проза бытия, ребенок, обреченное замужество, доля жены и матери. Верность, благоприобретение. 
Начинается история в канун Первой мировой, период сложнейший – зарождение нового века, сумасшедшего, полного как ничто в Российской истории. Да, написано премного, тем самым забыто. И взгляните, мы, нынешние, самодовольные, клиповые, смятенные в круговерти чаще внешних событий, доступных пространств, излишеств, неприкаянных новаций, оказываемся открытыми перед простой и сложной повестью обстоятельств».

 Читать в журнале «Нева» в ЖЗ >>>

 


 Венеция

«Люди не понимают главного. Говорят: Венеция – храм, застывшая в камне музыка. Красивые слова, не более. На самом деле Венеция – это лабиринт, копия человеческой жизни, где улицы – мечты и возможности, а мосты – преграды. Сюда нужно попасть хотя бы затем, чтобы разобраться в себе: заблудиться, увидеть в воде двойника, подумать, не сбились ли с пути».

Рассказ «Взгляд воды»

 


Сочи

«Переходный, обнуляющий всё и всех год, рубеж веков… Сочи, как шекспировские Монтекки и Капулетти, делят между собой два клана. Побережье принадлежит местным. Они курят «Золотую Яву» и ездят на чёрных «Волгах». Дендрарием заведуют серьёзные ребята с Дальнего Востока в ярких спортивных костюмах. Они предпочитают иномарки и стомиллиметровые сигареты «Вирджиния».  Я живу на улице Роз…
В январе по утрам можно пить кофе и курить на балконе в футболке, а сочинские красавицы, как голливудские кинодивы, разгуливают в шубах и в туфлях на шпильках. Тепло и солнечно. И ветер напоен ароматами незнакомых цветов и морскими йодистыми испарениями. Я счастлива…» 

Рассказ Warum?

 


Сорренто

Геоточка: https://goo.gl/maps/L5gtZkApqWRNwyVE9

«…В Неаполе вид на залив не обещали,
но мне сказали, что отовсюду виден Везувий.
Здесь альбатросы его заговаривают
на птичьем древнем своём языке.

Скажешь, безумие,
но я пишу: каждому городу нужны маяки
memento mori, чтоб не сбиваться с пути,
проживая по мерке чужой свои дни».

Цикл стихов «Возвращение»

Морская история «Над седой равниной моря»,
вошла в роман «Поколение бесконечности»

 


Ситжес

Геоточка: https://goo.gl/maps/BkmbZCxCL8uPXuNf9

Costa Dorada, золотое побережье Испании…
здесь с трудом привыкаю
к радостям бытия и короткой стрижке.
В голубое кафе вхожу, как в образ мальчишки.
И остаюсь среди ветеранов на тропе любви.

А за плечами мир разламывается на куски,
он ещё виден в проёме двери,
но мне, как Самсону силу, отстригли память.
Это комната отдыха в земном доме войны.

Цикл стихов «Светопадение»

 


Париж

Геоточка: https://goo.gl/maps/YP4Jnw1JzpncJzSLA

«Но я не хотел покоя. Монмартр переводится как «холм мучеников» 3 , здесь в III веке римляне казнили первого парижского епископа Дионисия. Это имя дословно означает «посвященный Дионису» — греческому богу вина и удовольствия. Они отрубили ему голову, он подобрал ее с земли и так спустился до подножия холма. В месте, где он упал замертво, забил источник и распустились прекрасные цветы…
Цветов я не дарил Клер ни разу, зато теперь вместо букета я нес ей в руках свою голову. Клер поступала со мной жестоко, и роль Медеи была для нее…»

Рассказ «Art de Vivre»

 


Милан. Вилла Сан Карло Борромео

Геоточка: https://goo.gl/maps/NjtJGxRrpp7Z82UG9

«Сколько моих шагов хранят коридоры виллы? Бесконечные ступени мраморных лестниц, дубовые двери с бронзовыми ручками в номера, где живут картины. Именно живут, и именно картины. Гости у нас редкость, владельцев «золотых карт» Галереи Витторио Эммануэля и в Милане, и в мире можно пересчитать по пальцам. Вилла наполняется человеческими голосами по осени, в сезон конференций, симпозиумов и прочих культурных мероприятий. Летом же всё замирает, слушаешь, как днём от жары потрескивает воздух, а ночью в фонтане поют тритоны. Летом на окна номеров вешают тяжёлые светонепроницаемые шторы, чтобы сберечь картины от выгорания. И я вижу сквозь дверь, как персонажи со старинных портретов расхаживают в полумраке гостиной и о чём-то негромко переговариваются. Но стоит распахнуть её, и встретишься с раскрашенными прямоугольниками в золочёных рамах…»

Рассказ «Перелицовка»

 


Мальта. Гозо

Геоточка: https://goo.gl/maps/g7vSrCy9GraYPPrk8

Azur Window – магическое место: если смотреть сквозь арку в море, исполняются заветные желания. Андрон Кончаловский снимал здесь проход Одиссея между Сциллой и Харибдой, а я под ней в 2013 году проплыла!
Для меня это природный храм, в 2017 году арка рухнула в море, но надеюсь, ее восстановят.

Рассказ «Мальтийский мистраль»

 


Москва, я люблю тебя!

Тончайшие капилляры моего больного сердца синими резными виньетками выписывали твое имя еще задолго до моего рождения, в утробе матери.
Поезда гудели, шептали, кричали и плакали на манер чеховских сестер «В Москву! В Москву!»
Я долго скиталась, не смея поверить в тебя. Но ты дождалась. На первое наше свидание на Ленинградском вокзале ты явилась в дорогом норковом манто, под которым не было ничего. Босиком по свежему снегу. Ты повезла меня в самую дорогую гостиницу, но отдалась мне прямо в такси. Не удержалась. Я понимаю тебя, это был твой ход белыми. Ты научила меня летать из окна «маленькой комнаты с окнами в небо», «кони небесные белые» спали «на ладони раскрытой моей». Ты дала мне все: деньги, любовь, признание…

А потом ты ударила меня впервые. Смешно, но я так люблю тебя, что уже даже не помню, как это было. Помню, лежала на заплеванном грязном асфальте, и кровь текла по губам, по подбородку, по шее, замочив единственную дизайнерскую рубашку. Ты смеялась – звонко и нестерпимо холодно. Ты говорила: «Вставай, всегда есть выход. Даже из безысходности». И я упорно пыталась подняться: сначала встать на колени, затем, оперевшись о скамью или дерево – на ноги, чтобы, шатаясь, уйти от тебя навсегда по аллее.
Но знаешь, что? Я всегда возвращалась. Ты настигала меня везде: в моем родном городе, на Мальте, в Париже, Питере, Амстердаме, Берлине, Праге… Меня не спас от тебя даже мой Белый город. Ты никогда не замечала, что умеешь быть покорной, молчаливой и тихой, когда хлопьями падает снег? Ты умеешь подражать МОЕМУ Белому городу…. Уже на третий день путешествия и разлуки с тобой я начинала скучать по бульварному кольцу – твоим аллеям, прудам, тихим улочкам и паркам… Ведь ты – единственное, что у меня сбылось в жизни. И я возвращалась, начиная все с первого снега.
Да, ты хоть знаешь, сколько раз ты роняла меня навзничь, легко подставив подножку? И била снова и снова тонким стальным каблуком по лицу. Это ты приучила меня носить маски и пользоваться тональным кремом, чтобы умело скрывать боль. Но скажу тебе: «Бей еще! «Все, что не убивает, делает меня только сильнее». Это не мазохизм, а тяга к преодолению. И это потрясающее чувство, когда затягиваются шрамы, а под лопатками сладко чешутся новые, только что оперившиеся крылья! И я снова лечу за тобой по бульварному кольцу.

Хотя Патриаршие мне нравятся больше – твой самый нежный изгиб. Место моей силы. Я вгрызаюсь в тебя и пью ледяную чистую кровь, мешая ее с глинтвейном в разбросанных по окрестной Бронной кафешках. Я пью и знаю: тебе хорошо со мной. Ведь я – лимита. Не дочь, не жена, всего лишь любовница, полукровка. Но я не скрываю своего положения, не стыжусь и не жалуюсь. Я НИ О ЧЕМ НЕ ЖАЛЕЮ! Только лелею мечту, что когда-нибудь куплю тебя с потрохами. Дай только срок, я знаю, что смогу это сделать. Есть планы… И ты, конечно же, мне в этом поможешь.
А пока каждый месяц я, уходя из дома, не говорю, куда и зачем. Меня даже не спрашивают уже, ведь доверие – самая прочная веревка на свете. Но я все же смотрю на дома близ Патриарших, выбираю окно, проникаю в комнату и … мысленно крашу стены в черный цвет. Мечта – только для меня одной: комната бывшего Сталкера с черными стенами, высоким потолком, картинами и старым проигрывателем виниловых пластинок, как у Кайдановского ПОСЛЕ, но на Патриарших, чтобы можно было кормить лебедей. И в этой комнате — желание все с себя снять… И тогда ты больше не сможешь меня ударить. Ведь ты – единственная, кого я любила и кому по-настоящему преданна. Так глубоко, что уже не уйти, не вырваться, не изменить и не умереть никогда.

(из романа «Белый город»)


ЗА ВДОХНОВЕНИЕМ

Мои книги | Подписаться на новости | Поблагодарить
Поделиться:

Добавить комментарий